?

Log in

No account? Create an account
Мой прадед
Valerij SURKOV valsur
Previous Entry Share Next Entry
БЕЗ ВИНА ВИНОВАТЫЙ
Из книги Иосифа Ильича Игина «Я видел их..» / «Изобразительное искусство», Москва, 1975 г.

  1948 год. Московский дом актёра. Выставка шаржей. Михаил Иванович Жаров – один из персонажей.
  Простота, естественность и шутка вошли вместе с ним в гостиничный номер – мною тогдашнюю обитель. Разговор завязался легко, сразу, и казалось, что мы давно знакомы и дружны.
  Я вызвал в номер официанта.
  — С удовольствием выпил бы стакан крепкого, горячего чаю, — сказал Жаров.
  — И больше ничего? — удивленно спросил официант.
  — И больше ничего, — Ответил Жаров.



  — Лучше бы заказали сразу, — сказал официант. — А то мне лишний раз с третьего этажа на двенадцатый с подносом ходить.
  Официант решил, что его разыгрывают.
  Он сразу узнал знаменитого артиста, игравшего лихих, разудалых, озорных бражников: Дымба из «Возвращения Максима», дьяк Гаврило в «Богдане Хмельницком», Жиган из «Путевки в жизнь», Меньшиков в «Петре Первом», «Медведь» по Чехову... Эти и многие другие роли, сыгранные Жаровым, внушали официанту, что заказ должен быть совсем другим.
  — Представьте, — улыбнулся Жаров, — так думают не только зрители. Однажды, во время съемки сам Всеволод Пудовкин стал меня обнюхивать, а затем повел к другим участникам фильма, говоря:
— Подыши на них, а то не верят! Думают, что ты действительно выпил...

  После той встречи прошло много лет. И вот сейчас, во время работы над новой книгой, у меня возникло желание видеть Жарова в кругу ее персонажей.
  Мы созвонились. Михаил Иванович – вновь мой гость. Вместе с Жаровым вошли обаяние и улыбка. Все было, как было много лет назад. Разве только что не гостиница, а мастерская. И не официант, а моя дочь Людмила подала чай.
  А Михаил Иванович рассказывал о том, что предопределило его актерскую судьбу.
  — Главным и вечным моим театральным потрясением, — сказал Жаров, — была встреча с гением Шаляпина. Судьбу же решил курьезный случай, происшедший в ноябре 1915 года в Опере Зимина. Незадачливый статист, я, стоя за кулисой, в точности повторял мимические превращения лица Шаляпина-Мефистофеля, чем привел великого артиста в неописуемый гнев: «Наглец мальчишка строит рожи!!!» К счастью состоялось объяснение. Мой смертельный перепуг сменился ликованием – я получил автограф кумира. И тут мне стало ясно, что другого пути, кроме актерского, быть не может...
  Я слушал Михаила Ивановича и думал о теме рисунка для новой книги. Будто в ответ на мои размышления, Жаров сказал:
  — Знайте, в день семидесятилетия мне подарили искусно выжженный на дереве ваш шарж, где я чаевничаю. А Фаина Раневская убеждена в том, что шарж этот возымел на меня благотворное влияние. «У Миши Жарова, — говорит она, — общественный характер. Он часто председательствует. А на заседаниях а ВТО чайная ложечка и стакан заменяют успешно колокольчик».
  Я решил, сохранив чай, внести в новый рисунок элементы из последних работ Жарова, исполнившего в театре и в кино роли милиционеров. Поэт Борис Брайнин написал к рисунку эпиграмму:
    А я ловлю себя на мысли:
    В стакане, все же, не вода,
    И Жаров в форме, как всегда,
    В прямом и переносном смысле.