Мой прадед
Valerij SURKOV valsur
Previous Entry Share Next Entry
СИКСТИНСКАЯ МАДОННА
Из книги Иосифа Ильича Игина «Я видел их..» / «Изобразительное искусство», Москва, 1975 г.

  На тематических совещаниях в редакции журнала «Крокодил» художники всегда что-то рисуют. Либо эскизы к теме, либо друг друга. Во время одного из таких совещаний я нарисовал Михаила Михайловича Черемныха. Взглянув на мою зарисовку, он сказал:
  — Я каждый день тщательно причесываю свою шевелюру, а вы настойчиво её не замечаете, — и пририсовал поперёк лысины три волоска.



  Высокий, не по годам стройный, размашистый, улыбающийся, он был прост в общении с молодыми, никогда не подчёркивая своего превосходства.
  Однажды ему показали рисунок начинающего художника и спросили, какого он мнения о способностях автора.
  — Видно, что парень способный, — сказал Михаил Михайлович. — Но, чтобы стать художником, надо ещё много работать.
  Рисунок повернули обратной стороной, где стояла фамилия автора. Все дружно рассмеялись. Это был рисунок раннего Черемныха.
  ... Как-то жарким летним днём, прогуливаясь по Тверскому бульвару, я встретил Михаила Михайловича. Никогда не видел его таким нарядным. Казалось, складки брюк ещё хранили тепло утюга. Пиджак был застёгнут на все пуговицы. Начищенные ботинки отражали небо. Он шёл, высоко подняв голову, торжественный и сосредоточенный.
  Михаил Михайлович не заметил меня.
  Я пошёл следом за ним. Пройдя почти весь бульвар, уже у Никитских ворот я окликнул его.
  Он вздрогнул, не узнавая, взглянул на меня, снял очки, протёр их платком, потом надел, ещё раз посмотрел, схватил за руку и стал трясти её.
  — Что с вами, — спросил я, — вы какой-то не от мира сего.
  — Да, — ответил Черемных, — это вы верно... действительно не от мира сего...
  Был я сегодня на просмотре Дрезденской галереи. Что ни зал – полно чудес. Можно годами смотреть. А меня нетерпение гложет: когда же, думаю, до Сикстинской дойдём. Столько о ней слышано, столько читано, четыре столетия столько разговоров...
  И вдруг – она!
  Стою и... глазам не верю. Она! Конечно же она! Сотни репродукций видел. Знал ведь, что такая. И всё же – увидел неожиданное. Так просто, так спокойно, что даже растерялся.
  И люди рядом – возле других картин – спорили, делились мнениями. А тут – смотрят и молчат. Словно не она перед ними, а они перед нею.
  Прошло, может быть, минут двадцать, а, может быть, два часа. Я вышел из музея.
  А меня будто кто-то за руку взял и назад ведёт.
  Только мне не по себе, словно что-то не так сделал.
  Посмотрел я на свои запыленные ботинки, неглаженые брюки, и неловко мне, стыдно стало – как же это я так?
  Ушёл домой. Побрился, переоделся и теперь... вот... иду...

?

Log in

No account? Create an account